firstuser.info

Любая гуманитарная, социальная, историческая наука исследует некоторые человеческие переживания, которые она воспринимает как данность. Этика предполагает свободу, то есть независимость от биологических и иных воздействий; религия - любовь к высшим ценностям, к Богу и другим людям; юриспруденция, экономика, социология предполагают способность различения своего и чужого, личного и общественного, справедливого и несправедливого. Теоретизация этих наук состоит в развертывании системы утверждений, опирающихся на эти данности, принимаемые в качестве аксиом.

В этой связи возникает необходимость их философского анализа и разработки соответствующей методологии. Для этого явно недостаточно традиционных методов, так как духовность и душевность имеют какой-то самостоятельный источник, не сводимый к разуму.

Большое значение для развития антропологии имели учения Ницше, Шопенгауэра, Фрейда. Их значение состояло в том, что, наряду с формообразующей, систематизирующей и классифицирующей деятельностью разума, они указали на роль аффектов. Аффекты, в отличие от разума, переносящего внутреннее во вне, интерпретирующего действительность на основе идей, обеспечивают обратное движение от действительности (того, что действует) к сознанию. Так, философский аспект психоанализа состоит в том, что он в чем-то подобен «коперниканскому перевороту»: разум не является хозяином нашего «Я». Вытесняемые и замещаемые желания, так или иначе, определяют его поведение.

Методологическое открытие психоанализа, еще не до конца осознанное в современной философии, заключается в изучении аффектов и желаний, активно воздействующих на динамику сознания.

Как протест против абсолютизации рефлексии формировалась и экзистенциальная философия. Человек осваивает мир не одним только разумом.

Критика Хайдеггера весьма убедительно раскрыла то обстоятельство, что разум вовсе не является некой пассивной, воспринимающей способностью, а, напротив, он выступает формой власти и покорения всего внешнего. Можно предположить, что воля, эмоции, оценка, симпатия другие душевные способности человека, которые обычно считались чем-то активно-завоевательным, на самом деле выступают чем-то пассивным, воспринимающим волю и желания внешней по отношению к сознанию системы человеческого «Я».

Если сознание и рациональность энергично нарушают границу внешнего, расчерчивают и планируют его в соответствии со своими понятийными схемами, то душевные структуры более восприимчивы к движениям со стороны внешнего, чуждого сознанию бытия. При этом внешним и чуждым для сознания оказывается не только природное, но и человеческое бытие.

Ещё Кант заметил, что наше «Я» является по отношению к рассудку чем-то вроде вещи в себе. В связи с этим важной методологической проблемой современной антропологии является дополнение рефлексивных актов некоторыми «встречными» воздействиями на сознание. Таковыми являются бессознательное и социально-экономические структуры.

Наиболее актуальным «органом» познания при этом оказывается человеческое тело, ибо оно работает на границе внешнего и внутреннего. Оно воспринимает на себя воздействия не только природы, но и социальной среды. Именно воздействие на тело исследуют прикладные общественные науки - педагогика, психиатрия, демография и др.

Тело не является некой природной данностью и не должно сводиться к организму. Как предмет философской и социальной антропологии оно представляется в качестве продукта культуры, претерпевающего в ходе истории самые разнообразные конфигурации. Тело выступает и осваивается культурой как своеобразный текст, содержащий на своей поверхности запись разнообразных социально-культурных воздействий, своеобразных зарубок, следы которых стремится прочесть историческая антропология.

Человек получает тело при рождении и утрачивает его со смертью. Жизнь, протекающая в этом промежутке, это жизнь тела, которая выступает гарантом автономности нашего «Я».

В действительности эволюционируют не просто понятия, а формы жизни. Биологические стадии роста далеко не исчерпывают всех изменений телесности, которая во многом определяется практическим опытом и навыками проживания в той или иной социальной среде. Однако тело является предметом заботы общества, которое формирует фигуры телесности в соответствии с потребностями власти, используя при этом соответствующую символику и психотехнику.

Господство и управление человеком эффективнее всего осуществляется через овладение его телом. На это обстоятельство приходится обращать самое серьезное внимание и сегодня.

Проект Просвещения, в рамках которого опорой власти выступали право и идеология, давал серьезные основания для рациональной практики воспитания и образования человека. Между тем, то, что называют правосознанием, рациональностью, духовностью - все это такие структуры, которые реализуются на основе воспитания определенного типа телесности. Поэтому попытка осуществления европейского Просвещения на другой, например, российской, почве предполагает не только усвоение знаний и идей, но и систему дисциплинарных пространств, в рамках которой происходило превращение одного типа тела (коллективного тела крестьянина) в другой (индивидуальное тело буржуа или фабричного рабочего).

Телесное и духовное взаимосвязаны между собой очень тесно. Говоря о разуме, невольно подразумевают послушное его приказаниям тело и, наоборот, раскрывая систему ограничений, норм, запретов, регулирующих телесные проявления аффектов и желаний, невольно учитывают рациональность.

В истории человечества не было момента отдельного существования эмоционального и рационального, телесного и духовного. Можно наблюдать в истории культуры два взаимосвязанных процесса психологизации и телесного воплощения идей, а также - рационализации чувственности. В результате этого взаимодействия с человеком происходят такие изменения, которые не фиксируются ни историей рациональности, ни историей чувственности, так как каждая из этих историй проходит по своему «ведомству». Отсюда бесплодность чисто рациональных проектов переустройства жизни, как индивида, так и общества и, наоборот, непонимание роли телесных практик в истории культуры.

Новый тип телесности конституирует собственные трансцендентальные предпосылки, которые существуют не как понятия, а как установки, точки зрения, горизонты, аффекты и желания. Всё это не некое надысторическое априори, а конкретно-всеобщее, т.е. наделенное исторической метрикой социально-культурное пространство-время. В его рамках воспринимается и переживается внешний и внутренний мир. Именно благодаря корреляции внешнего и внутреннего в рамках этой «системы отсчета», внешние дисциплинарные воздействия на тело приводят к самодисциплине и сдержанности в сфере аффектов и желаний, и наоборот.

Абстрагируясь от телесности, философия описывает историю культуры в одном измерении. Она никак не влияет на эмансипацию чувственности, которая контролируется властью на основе таких дисциплин, как педагогика и психиатрия.

Философия, сформировавшаяся как мудрость и часть искусства, как наука жизни, обращала и обращает внимание на проблему по преобразованию души и тела, человека, его сознания и бытия. Забота о них составляла и составляет важную часть цивилизационного процесса.

Таким образом, научное изучение человека исторически изменялось. Антропологические знания, как и все другие сферы познания, изменялись не только по своему содержанию, но и по структуре - по степени самостоятельности отдельных дисциплин и их взаимоотношениям.